Category: животные

Category was added automatically. Read all entries about "животные".

Благая весть.

К нашему огромному двору, в самом конце блаженной и мистической улицы 8 марта, примыкает четыре многоквартирных дома и собаки из этих домов составляют социум двора.
И вот, недавно, на очередной сходке, выбирали нового Смотрящего за двором, и как ни странно, выбрали нашего четырехлетнего пса Некса, хотя он один из самых маленьких, и даже не породистый.
Что ж, его можно только поздравить, три года добивался он этого статуса.
Хотя, как сказать добивался, не особенно он и старался.
Попав в чужой двор совсем юным, он сумел избежать драк, обладая исключительным интеллектом и умением решать вопросы чисто на словах.
К тому же Некс никогда не лает и никогда не отступает, что поневоле заставляет других собак задуматься.
Сколько раз казалось, что вот-вот дойдет до столкновения, но всегда противник Некса отступал первым.
В общем, он сумел завоевать авторитет, к тому же он всегда строго соблюдал понятия и ему никто ничего не мог предьявить.
Катализатором стал неожиданный эпизод, которого я совершенно не ожидал.
Collapse )

радио одиноких сердец

придумал идею "собачьего радио" миллионы людей уходят и оставляют собак одних дома и вот они могли бы оставлять для них это радио включенным
там можно было бы транслировать звуки которые собакам нравятся специальные приятные частоты
люди могли бы на работе слушать это радио зная что их собаки дома слушают то же самое
можно было бы принимать заявки люди бы звонили на радио и не заказывали песни а просто разговаривали со своими собаками - типа привет дружок мама скоро вернется и даст тебе вкусного мяса а потом будем играть ну и так далее

ну и там всякая реклама собачьего корма конечно ради денег

в общем много можно было придумать интересного на таком радио

Желтые таблеточки. (из воспоминаний второй жены)

ну это были такие желтые прозрачные продолговатые таблеточки мне мама их дала и я каждое утро клала на блюдечко на кухне одну таблеточку и рядом ставила кофейную чашку с водой
он вначале забывал что надо их пить но потом уже не забывал главное было не забыть их с утра положить ему
на блюдечко
спрашивал ли он? ну вроде в начале что-то спросил ну я сказала ему что витамины или рыбий жир не помню и что надо их пить он в этом смысле был очень послушный
и собака всегда послушно у меня таблетки ела ну ей то я настоящие витамины давала для шерсти
а мамочка каждый день мне сэмэску посылала выпил ли он таблетку и я ей отвечала что все в порядке мамочка выпил и она писала что все будет хорошо доченька она всегда мне это писала
жалко ли мне было его?
конечно жалко ведь я его любила а что я видела много лет он был алкоголиком и постоянно изменял мне и потом все рассказывал по пьянке он же такой очень наивный был но как ни странно кое что скрывал почему-то вот про Люду из психбольницы я только потом узнала а когда он в Иркутск уехал к этой бляди типа навсегда и все равно вернулся
и я уходила от него он потом выйдет из запоя найдет меня и уговорит вернуться он умел уговаривать включал такой свой мягкий ласковый голос
я когда слышала что он по телефону этим голосом говорит сразу понимала что какая-то блядь у него очередная появилась
как же я не любила его я последние деньги на адвоката ему отдала чтобы его не посадили
я очень его любила
а потом таблетки в пузырьке закончились и он не сразу заметил потом только спросил что типа таблеток больше не будет я сказала да что все закончилось
он сказал хорошо что все закончилось
да какой он гений был о чем вы мне говорите все же смеялись над его текстами даже мать его родная смеялась да я и не читала никогда что он писал ну он говорил мне что вот написал отличный рассказ а мне некогда было его бред читать
понимаете я ведь работала работала с утра до ночи без выходных чтобы их с собакой кормить знаете сколько его одни сигареты стоили а курил он две с половиной пачки в день
потом он с другом своим блаженным стал песни записывать я когда много лет назад этого его друга в подъезде увидела я сразу почему-то поняла что он к мужу идет лицо у него было такое
он мне говорил что вот классный альбом записали но я не стала слушать да что вы пристали некогда мне было после работы я готовилась к занятиям на завтра потом мылась и ложилась спать
бумажки его можете забрать вон у него их целый чемодан он туда все складывал и с компьютера копируйте что хотите только оставьте меня в покое
я ведь правда его любила
а он любил ли меня не знаю
мне просто мама сказала что надо давать ему эти желтые таблетки
собака без него не может они же с ним все время обнимались целовались Некс ляжет к нему на грудь и так лежит часами а он его гладит гладит а тот ему лицо лижет особенно нос любил лизать
и вот он все ждет его смотрит на дверь полгода прошло а он все ждет и ко мне не подходит раньше на руках у меня сидел когда я готовилась к занятиям а сейчас не сидит
а я ведь любила его
я их обоих любила
что вы можете понять в любви?
что вы можете понять?



IMG_2519

из архива Ю.В.Новоселовой (в девичестве - Новоселовой)

Чужой в теле Некса.

В теле моей трехлетней собаки живет Чужой.
Недаром я его когда-то назвал Нексом, сокращенное от Нексус-6.
Нынешние трудолюбивые читатели газет, конечно этого не помнят, но когда-то, в блистательном романе безумного Дика "Мечтают ли андроиды об электроовцах?", так звали андроидов, на которых охотился профессиональный и несчастливый охотник Рик Декард.
Поступки его - странны, реакции - алогичны, а поведение далеко от собачьего.
Он никогда не закапывает свои фекалии, а когда испражняется, то сразу же пытается отбежать как можно дальше от своих фекалий.
Он никогда не лает на других собак, никогда не боится больших собак и не реагирует, когда на него нападают.
Чужой знает что я его защищу и не дает команды лаять.
Он умывается каждый день подолгу и тщательно.
Он не ходит гулять в дождь, ветер, холод и снег.
Даже если дождь - невесом, а ветер - приятен.
Даже если надеть на него комбинезон.
Он ненавидит игрушки, в которых спрятано пищащее устройство, он изучает их спокойно и деловито, потом прокусывает в области шеи небольшую дырочку, через которую вытаскивает вату, потом достает пищащее устройство и прокусывает его так, чтобы оно никогда больше не издавало звуков.
После этого он теряет к игрушке всякий интерес.
И этот список можно - длить.
Чужой растет медленно, но - каждый день.
По поведению Некса можно сделать много логических выводов - испражнения на людях для Чужого - табу, он происходит с планеты с гораздо более мягким и жарким климатом, поэтому он так ненавидит любой холод, звуки определенных частот вызывают у него - ненависть.
Я все это знаю, я давно привык, я жду только одного.
Когда наступит тот чудесный день метаморфоз.
Мы с женой будем смотреть телевизор, вечером, в гостиной, а Некс вдруг слезет с наших колен на пол, перевернется на спину и его лапы начнут - дрожать.
А поверхность живота начнет шевелиться.
Я знаю, что это будет долго и самое главное пережить эти первые несколько минут ужаса, когда появится голова Чужого и он даст нам телепатическую команду не двигаться.
Нужно продержаться только несколько минут, когда он будет ползть по полу к нашему дивану.
А потом будет почти незаметный укус в область спинного мозга и он получит полный контроль над нашими телами.
А потом все будет хорошо.
Мы покинем этот дом и нас не сразу начнут искать.
Абоненты скайпа недоступны, а дверной звонок - мертв, потом приедут родители Юли из Шадринска, подадут заявление в милицию, дверь взломают и найдут только труп собаки с дырой в животе.
Если они догадаются сделать вскрытие Некса, их будет ждать много любопытного, но вряд ли эта мысль придет им в голову.
И нас больше никто не будет искать, как не ищут миллионы пропавших по всему миру.
А мы будем в это время уже в иных городах, с иными людьми, у которых тоже когда-то были собаки.
И мы больше никогда не вернемся в эту квартиру.
Это я знаю абсолютно точно.

08.09.2014.

2013-01-03 13-12-44

Фаренгейт блокады. (новый рассказ)

Я держал в руке сложенные бумажные листы, последнее письмо Белки, и эти листы были мокрые, как венгерская салями, вынутая из вакуумной упаковки.
То ли Белка плакала, сочиняя письмо, то ли она писала под хрупким дождем, безразличным подземной пневмопочте.
Для меня блокада всегда ассоциировалась с зимой — люди, закутанные в старые пальто и шарфы, еле идущие, кругом сплошной снег, кто-то падает и уже не поднимается, старуха везет на санках пустое ведро к полынье в замерзшем пространстве реки, где-то плачет ребенок, совсем неслышно.
Collapse )

Апрельский марш. Кома.

мы с тобой знакомы - знакомы до комы
и я с тобой знакомый - знакомый до комы
они с тобой знакомы - знакомы до комы
и ты со мной знакома - знакомая кома

мы с тобой знакомы - и насекомы
я уж год как дома - я насекомый
мы с тобой наркомы и военкомы
ты мной так искома - ты насекома

мы с тобой обкомы и мы исполкомы
мы с тобой знакомы и так незнакомы
мы с тобой законны и незаконны
ты мной так искома - ты насекома

бесстыжие глаза глядят мне в сердце -
мне холодно
бесстыжие глаза глядят мне в сердце

1989

Денебра.

Вместо семи казней египетских была только одна, и этой казнью был снег.
Я сидел дома и читал книгу, которую мне подарила Герда на прошлый день рождения.
Это был «Мир пауков», сумрачная поэма о холоднокровных членистоногих и их тщательном мире старательных цифр.
Кристалл визора был включен, ведущая стояла, держа в руке японский зонтик, на который сверху падал отчетливый снег.
Камера повернулась в сторону тротуара, куда ведущая показывала рукой, машины на обочине были занесены снегом, а на тротуаре вилась узкая тропа, обрамленная гигантскими сугробами.
Я перевернул страницу – пауки не знали, что такое тотальный снег и никогда не испытывали страха.
Когда ты в квартире – я давно вывел эту формулу – что там за окном, снег или дождь, всегда не так важно.
Кристалл дильника прозвенел одиннадцать часов, я отложил книгу и, встав с дивана, подошел к аптечному столику, отразившись в зеркале как теплый вампир.
Какое-то время я смотрел сам на себя и отражение мне не нравилось.
Потом я отвел взор, взял со столика две таблетки – амитриптилин и азалептин – и запил их холодной водой.
Постель была ледяной, я закутался поплотнее в одеяло, пытаясь согреться собственным дыханием и выключил свет.
Хорошо бы быть властителем, думал я, и сделать так чтобы в моей стране было всегда тепло, а во всех других странах постоянно шел снег.
Или жить вечно, зная, что все пройдет, и эпоха снега и эпоха льда, а потом наступит эпоха вечного сияния солнца.
Через миллиард лет здесь будет снова море, и вода закроет мое прекрасное угловое окно, в котором солнечные лучи отражались только случайно.
Свет луны заполнял мою комнату, как зеркало одиночества.
Пробуждение было незапным, дильник показывал три часа ночи, моя собака Нексус-6, пока я спал, залезла под одеяло и прижалась к моей спине, пытаясь согреться.
Она чуть побольше той-терьера и чуть поменьше карликового пинчера, с большими ушами и умной мордочкой, и когда у меня хорошее настроение, я зову его просто Ушан, и спрашиваю его – ну как дела, старичок, также как Килгор Траут разговаривал со своим попугаем.
Я нащупал на прикроватном столике сигареты и пепельницу и закурил.
Покупали мы собаку вместе с Гердой, в пригороде Осенних Кладбищ, хозяева его назвали почему-то Лексус, естественно, что такое имя меня не устраивало, и поэтому пришлось его переделать в Нексус-6, производные – Некс, Нексик, Некси и так далее.
Я пошевелился, и собака недовольно заворчала во сне.
В его снах – хозяин был добрым, мясо – вкусным, а улица – теплой и солнечной.
Я докурил сигарету и снова закутался в одеяло.
Хорошо бы никогда не просыпаться, думал я, чтобы сон только длился и никогда не кончался.
И никогда не кончался.
Мне приснилась почта, самая обыкновенная почта, я стоял в очереди, держа в руке конверт, внутри конверта была открытка с пожеланиями всего наилучшего.
Почтовая служащая почему-то держала в руке поднос, и когда дошла моя очередь, я положил конверт на поднос и проснулся.
Медленный свет солнца освещал мою комнату, Некс что-то бормотал во сне.
За незадернутой шторой падал снег.
Я совершил утренний туалет и пошел на кухню, чтобы заварить ячменный кофе, есть мне не хотелось.
Я достал из холодильника псевдомясо и, порезав его на куски, положил в тарелку Некса.
Услышав любимый переливчатый звук тарелки, он прибежал на кухню, будучи уже с самого утра в хорошем настроении.
Держа в руке ячменный кофе, я пошел к аптечному столику, чтобы выпить свои утренние таблетки – трифтазин, циклодол и амитриптилин.
Потом я стал одеваться на улицу, я надел старое дедовское пальто – самую теплую вещь в доме – черную шапку с ушами
и меховые рукавицы.
Потом я стал одевать Некса, я надел на него вязаный комбинезон, который связала Герда и который он отчетливо не любит, он посмотрел на меня с неудовольствием и нехотя лизнул меня в нос.
Покончив со всеми пуговицами, и проверив все ли на месте – ключи, сигареты, зажигалка, носовой платок - я надел на него ошейник, и мы пошли на улицу.
Сугроб начинался прямо за дверью подъезда, разрезанный пополам узкой тропой, прошедших здесь раньше.
Я старался ступать в следы, но все равно проваливался по щиколотку, а Некс по грудь.
Я добрался до центра двора, там по-прежнему стоял юпитерианин, сделанный позавчера детьми.
Он был трехметрового роста, и у него было четыре снежных головы, на две из которых добрые люди надели вязаные шапки.
Туловище его было сориентировано по оси восток-запад, а стеклянные глаза смотрели прямо на Денебру, самую тусклую звезду в этой части небосвода.
Из-за юпитерианина выскочила Вика, очень большая черная добродушная собака, которая Нексу, наверное, кажется ужасным чудовищем.
Они обнюхали друг друга – Некс смотрел на нее как кролик на удава – и меланхоличный хозяин Вики повел ее домой.
Мы обошли двор по периметру, снег падал безостановочно, Некс сделал все свои дела, постоянно отряхиваясь от снега, и мы пошли домой.
Кристалл фона, который я забыл дома, показывал один пропущенный звонок.
Это была Герда, она обычно звонит перед работой, поинтересоваться как там ее любимый Нексик и так далее.
Мы были когда-то женаты, целый год, потом она во мне разочаровалась, раз – очаровалась, и мы разошлись, сохранив, тем не менее, дружеские отношения, и, в сущности, она мой единственный друг на свете.
После развода, она повторно так и не вышла замуж, почему, я у ней не спрашивал.
На завод мне было идти в вечернюю смену, и я включил бук, чтобы зайти в свою социальную сеть, новых сообщений не
было, мэйлов тоже, я просмотрел френдленту, в заголовках был снег, и перевел бук в спящий режим.
Некс с чувством выполненного долга залез под плед на диване и уснул.
Я включил визор и снова взял книгу про пауков.
Пауки мечтали завоевать весь мир и убить всех людей.
В принципе, вполне нормальное желание, но разрозненные остатки человечества были против, они скрывались в подземных лабиринтах и мечтали вернуть себе планету.
В общем, такие дела.
Я открыл вчерашнюю страницу, где главный герой (человечества) оплодотворял очередную самку и одновременно обращался с речью к будущим поколениям.
Герда всегда мне дарит такие книги.
На позапрошлый день рождения она мне подарила иллюстрированную энциклопедию «Африканские крысы-убийцы».
У Некса, кстати, тоже есть день рожденья, в этот день я покупаю ему настоящее мясо, а Герда дарит очередной вязаный комбинезон, которые он ненавидит.
Видимо это ущемляет его мужское достоинство.
В визоре несколько аналитиков рассуждали о том, что будет, если снег не перестанет идти.
Окна студии закрывала сплошная пелена падающего снега.
Потом говорящие головы перешли на тему городских андроидов и я отвлекся от плазмы.
Может это начало нового ледникового периода?
Я читал еще примерно час, пока не почувствовал, что проголодался.
Я пошел на кухню и достал из холодильника многоразовую лапшу из Тайюаня, города внутреннего и центрального подчинения КНР.
Добавил туда немного собачьего псевдомяса и заварил кипятком.
Это обычная моя еда, хотя я хорошо готовлю.
Так случилось, что мне пришлось готовить с самых юных лет, я перечистил тонны картошки и с тех пор процесс приготовления еды ненавижу.
Хотя, иногда, когда Герда приходит в гости, я делаю для нее плов с курицей, который она очень любит.
Потом, мы с Нексом, несколько дней его доедаем.
В комнате начинал сгущаться медленный сумрак, я отложил книгу, пауки заполнили водой один из подземных лабиринтов, но люди предвидели это и покинули лабиринт задолго до восхода луны.
Как только тусклое солнце начинает темнеть, у меня начинается депрессия, от которой не помогает ничего, ни таблетки, ни метод позитивного мышления, ни самые яркие светильники.
Я чувствую, что жизнь проходит, уходит, уже прошла мимо, и я ничего уже не смогу изменить.
По визору показывали камеру геликоптера, она облетала сияющий цвет улиц, полностью заполненных снегом.
Прохожие поднимали лица и на этих лицах не было никаких чувств, только усталость.
Какое-то время я бессмысленно смотрел в визор, потом перевел взгляд на цветную раму потолка, потом посмотрел на крюк люстры и подумал – а не пора ли мне повеситься?
Так я и смотрел на крюк, пока не прозвенел менуэт фона.
Это была Герда, идущая домой с работы, это значило, что и мне нужно было идти скоро на свой завод.
Я отвечал на ее щебетанье односложными «да» и «все нормально», почему-то ее голос был мне сейчас неприятен.
«Спит», - ответил я на ее вопрос «Как Нексик?».
Наконец она отключилась, и я стал одеваться на работу.
Перед этим я положил псевдомяса в тарелку Некса, было уже время вечернего кормления, но он спал так крепко, что даже не проснулся.
Я снова натянул старое дедовское пальто с намертво пришитыми черными пуговицами, шапку и рукавицы.
На улице была безумная, сорвавшаяся с цепи метель, снег заполнял горло и таял на языке.
Я закурил сигарету и подошел к юпитерианину, за то время, что я был дома, злые дети приделали ему еще одну пару рук и пятую голову.
Все его головы лежали в плоскости гипотенузы зимнего равноденствия, а хрустальные глаза смотрели прямо на Денебру, самую тусклую, ненадежную и отвратительную звезду в этой части вселенной.

26-28.10.12.