kurashev (kurashev) wrote,
kurashev
kurashev

Categories:

Фантазии Фарятьева. (СССР, 1979)

Есть произведения искусства, которые причиняют боль при соприкосновении с ними.
Их не так много, но они есть, это романы Достоевского, фортепианные сонаты Бетховена, некоторые оперы Верди, песни Башлачева и Дягилевой и так далее.
«Фантазии Фарятьева» относятся к их числу.
Принято считать, что эта боль имеет некое лекарственное свойство, она как бы смывает наносной слой грязи и повседневной шелухи с нашей души, эта боль воздействует на сердце и разум, возвращая нас к первоисточнику чувств.
Мы словно бы вспоминаем, что мы люди и что у нас есть чувства, не те чувства, о которых пишут в газетах и о которых поет радио, и что вся та мерзость, в которой мы живем, которая зовется нашей жизнью, на самом деле не имеет к нам никакого отношения.
Эта боль — освобождает, правда на очень короткий срок, она раздвигает границы нашего привычного, показывая нам идеальный мир, где каждому воздается — по душе его.
Этот фильм — тих и скромен, несмотря на блистательный актерский состав — Неёлова — Миронов — Шарко, режиссуру Авербаха, великолепный сценарный материал пьесы Соколовой, и музыку Шнитке, он прошел незамеченным, оставив у зрителей странное ощущение осеннего дождя в городе, в котором мы никогда не будем.
Его не показывают по ТВ, разве что «Культура» иногда вспомнит о нем, он благополучно канул в Лету.
В СССР иногда снимали такие фильмы, про людей которые никак не вписываются ни в какую систему, которые исследуют свою душу, и эти исследования в конце концов приводят их к тотальному нежеланию жить.
Самый яркий пример такого кино это «Отпуск в сентябре».
«Фантазии Фарятьева» тоже относятся к их числу.

Шушечка.

pv_199409

Фарятьев.

images

Люба.

pv_199407

Мать и Шушечка.

pv_26001

Тетя.

загруженное

Сейчас искусство снимать такие фильмы утрачено, утрачено навсегда.
Как внезапно выяснилось, в тоталитарном СССР, были и режиссеры и актеры и сценаристы, сейчас же, в нынешнем мире вечного благоденствия — нет ничего, если в СССР иногда вспоминали о человеческой душе, то сейчас само понятие души — вычеркнуто бесповоротно.
Действие фильма происходит в маленьком депрессивном приморском городке (в пьесе Соколовой это Очаков).
В нем никогда ничего не происходит и все кто хотел чего-то добиться, давно уже уехали оттуда.
И вот в нем случайно встречаются два человека — Александра (Неелова) и Фарятьев (Миронов), она - учительница музыки тридцати лет, с неудачной любовной историей (ее бросил любимый человек), которая сделала ее озлобленной и циничной, и он — зубной врач, который до этого никого не любил.
Она живет в квартире с матерью (Шарко) и младшей сестрой Любой (Дурова), которая удивительно похожа на молодую Цветаеву.
Фарятьев живет в частном доме с тетей (Гриценко).
Они встречаются на именинах у Бетхудова, чуть ли не ключевого персонажа фильма, все его знают, все постоянно о нем говорят, но в фильме мы его так и не увидим.
Потом они встречаются уже дома у Александры, Фарятьев, абсолютно неискушенный в тонкостях любовной науки, бесхитростно признается ей в любви, все его слова смешны, но для него это внезапно открывшаяся истина - «вы самая прекрасная из всех женщин», «я люблю вас как никто никогда не любил», «как было бы хорошо и правильно, если б вы вышли за меня замуж» и так далее.
Александра, абсолютно равнодушная, слушает, но не слышит, ей все равно, Фарятьев ей абсолютно безразличен.
Он уходит, обещая прийти снова и потолки квартиры снова наваливаются на нее.
В доме хрупкое перемирие — у Любови сложный подростковый период, то будущее, которое перед ней, ей не нравится, но она не может придумать другого варианта, у матери две потаенные мечты — переехать всем вместе в Киев («там так красиво, там летом каштаны...»), и выдать Александру наконец замуж.
Для нее Фарятьев вполне хорошая кандидатура — приличный человек, зубной врач («зубной врач в семье это очень удобно...»)
Любовь к Фарятьеву относится иронично, его бесхитростность вызывает у нее раздражение («он — армянин? Любушка, ну почему он армянин?» «его фамилия — Фазаньев?»)
Миронов играет влюбленность прекрасно, он трактует любовь как болезнь, которая внезапно овладевает человеком и от которой нет лекарства, и которая причиняет невыносимую боль, доводя человека до безумия.
Надо отметить, что это лучшая роль Миронова в кино, игравший в основном в пошлых комедиях («Блондинка за углом» «Будьте моим мужем»), мюзиклах («Трое в одной лодке, не считая собаки» «Человек с бульвара Капуцинов») и так далее, он доказывает что он — фантастический драматический актер.
Через несколько дней Фарятьев снова приходит к Александре, уже вполне официально делать предложение, все по местам — мать слушает на кухне («ты же знаешь какая у нас звукопроницаемость...), Люба закрылась в своей комнате, Александра сидит в гостиной, воспринимая все происходящее с глухим раздражением и злобой («вы так смотрите на меня...» «как?» «я бы даже сказал с ненавистью...»), навязанная ей роль невесты для нее смешна.
Фарятьев пытается завязать разговор, но столкнувшись с тотальным неприятием, хочет уйти, хоть как-то сохранив лицо, Саша неожиданно смягчается, видя такую покорность и просит его остаться («вы только не уходите так сразу и ешьте, а то мама обидится...»).
Они начинают разговаривать, неожиданно выясняется что Павлик не просто зубной врач, у него еще есть Идея.
Она заключается в том, что все жители Земли прилетели сюда с другой планеты, где они были одним народом, где все они были братьями («подумайте, если бы люди знали об этом, то разве стали бы они так мучать, так обижать друг друга...»)
Саша, слушая этот бред, смотрит на него с изумлением и неожиданно чувствует к нему симпатию.
Фарятьеву все-таки удается пробить ее броню и она говорит с ним совершенно искренне («вот вы любите меня?» «да, я люблю вас...» «а я — нет... и что вы можете с этим сделать? и что я могу с этим сделать?» «ну может, я смогу заслужить вашу любовь...» «господи, да нет, нет, да как это можно заслужить? ну чем?! да если б всем воздавалось по заслугам, неужели вы думаете была бы вся эта неразбериха? просто кто-то когда-то пропустил свою очередь, стех пор все прошло вкривь и вкось...»)
Познавший боль, поневоле хочет причинить ее другому.
Так и она рассказывает ему о своей великой любви («он самый лучший, он самый прекрасный...» «если бы вы знали как я унижалась, да разве женщина может так себя вести...да разве меня может кто-то после этого полюбить...»).
Речь, разумеется идет о Бетхудове.
Мы не видим этого человека в фильме, но образ его вполне ясен, прежде всего — это законченный подлец, прекрасный манипулятор и приспособленец, уважаемый и успешный, он старше Александры и у него есть жена и вполне вероятно дети.
Вечер заканчивается совершенно неожиданно, Александра, уставшая от бессмысленной боли и отчаяния, дает Фарятьеву свое согласие, надеясь найти в его любви — спасение.
На следующее утро, слушавшие вечером — высказываются, Люба прямо называет Фарятьева сумасшедшим, Шушечка (как зовет Сашу сестра) защищает Павла («Люба, ты необразованный человек, то что он говорил - всего лишь теория, одна из многих, может быть она окажется неверной...»).
Мать же идет знакомиться с тетей Павлика, они быстро находят общий язык, мать осторожно выспрашивает тетю, не было ли у них в родне сумасшедших, и потом наконец прямо говорит,
что Фарятьев должен отказаться от своих бредовых идей всеобщей любви и братства («фантазировать можно одному, но когда у тебя семья, от этих фантазий надо отказаться...).
Тетя соглашается.
Когда Фарятьев приходит домой с работы, у них происходит тяжелый разговор («я тебя понимаю, Павлик, но я всего лишь старая, глупая тетка, подумай хорошо ли будет если люди назовут тебя сумасшедшим?»).
Одно из посланий фильма — никогда не выходите за рамки привычного людям, люди ненавидят непонятное и всегда жестоко за это мстят.
Фарятьев соглашается притворяться нормальным и идет в дом Александры, где они должны обговорить свое совместное будущее.
Сашенька ждет его, она вполне умиротворена, ночь принесла облегчение, раздается дверной звонок («это Павлик, Люба, открой...»), Любовь возвращается совершенно потрясенная, («там Бетхудов, он заходить не хочет...»).
Александра выходит на лестничную площадку и возвращается совершенно счастливая («мой маленький, он так похудел, он так переживал...»), она начинает лихорадочно собирать свои вещи, Люба смотрит на нее с ужасом («ты не можешь так поступить, сейчас придет Павел...), но Шушечка торжествующе кричит («он же комнату для нас снял!») и эта убогая комната для нее озарена райским светом, ведь там они будут одни, несколько минут или даже часов.
Саша убегает, Люба, не зная что делать, как сомнамбула бродит по квартире, и наконец, накрывшись пледом, садится на диван.
Приходит мама («где Саша?» «она вышла»).
Потом приходит Фарятьев.
Финальная сцена великолепна, это квинтэссенция боли, сконцентрированное отчаяние.
Павлик недоумевает где Саша, они разговаривают ни о чем, пока уставшая Люба не выплескивает на него все что ей так не хотелось говорить («Павел, как ваше отчество?» «Павлович» «Павел Павлович, не унижайтесь, она ушла с Бетхудовым полчаса назад, побежала как девчонка, несмотря на 30 лет и музыкальное образование, она не подумала что будет с мамой, а о вас она даже не вспомнила...» «я зову ее Шушечка, мама — Александрой, а Бетхудов называет ее — Санек...»)
Мир Фарятьева рушится, разрушенную любовь невозможно склеить как вазу, ее осколки обречены вечно лежать на дне души, отравляя разум своей горечью.
В такие минуты спасают только две вещи — надо или хорошо выплакаться, или постараться заснуть, разум сам стремится ко сну, чтобы спастись от разрушения.
Фарятьев медленно засыпает, сидя на стуле.
Люба смотрит на него как зачарованная («мы инопланетяне?» «да» «зачем мы прилетели сюда?» «волею обстоятельств, обстоятельства иногда сильнее нас...я бы все забыл если б она захотела, я бы все это забыл навсегда...» «ну говорите же, говорите...» «есть огромный прекрасный сияющий мир, он нас ждет, двери распахнутся, встреча произойдет...встреча произойдет...»)
Фарятьев засыпает.
Любовь берет его руку и с каким-то отчаянием говорит — я люблю вас.
Ее губы искривляются — как никто никогда никого не любил...
Все, круг замкнулся.
Фарятьев, единственный в этом круге никому не хотел сделать больно.
Он спит, за окном идет дождь, Люба смотрит на него, мать, сидя в кресле, читает вслух письмо от родственницы («и вы, Павлик, послушайте, вы ведь уже член нашей семьи...»).

Зритель выключает телевизор, в городе, в котором никто из нас никогда не будет, продолжает идти дождь.
За стеной кто-то сверлит.
Наверное, надо пойти на кухню и заварить свежий чай.

Станислав Курашев,

8.01.2014.
Tags: фрустрация
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 1 comment