kurashev (kurashev) wrote,
kurashev
kurashev

Categories:

За несколько дней до вторжения гигантских разумных муравьев с Марса.

 

Сняв черную повязку льда с измученных век, я с трудом вышел в кухню полуразрушенной башни, Филидор уже проснулся и из ванной доносилось его невнятное бормотанье.

Он выключил горячий ток воды и я явственно услышал его грассирующее двухголосье Кристиана и Сирано, обращенное, очевидно, к черным пятнам на дне и боках ванной, абсолютно лишенных эмали, - всего лишь поцелуя... но поцелуй ведь это маленькая тайна...  

О, нет совсем не тайна, а - секрет... секрет, который говорится прямо в губы... прямо в губы... из губ одних - в другие губы...

Он засмеялся.

Я вошел в ванную комнату и он обратил ко мне испуганное лицо, словно застигнутый за чем-то постыдным.

На дне ванной блестели пивные пластиковые бутылки, вызывая странные созвучия с островами погибших кораблей, цингой и поисками сьедобных кореньев.

Я уже видел это вчера, в медленном процессе ирландского рагу, в поисках в бесчисленных шкафчиках кухни приправы высушенных земляничных листьев, майорана и аквамаринового итальянского цвета.

Дно его потайных шкафчиков  было заполнено аккуратными рядами пластиковых бутылок с чистой водой, преимущественно из-под пива.

Так сколько тебе все-таки хватит литров, чтобы пережить ядерную зиму? - спросил я его.

Ну не знаю, - ответил он, отмеряя пластиковой меркой какой-то белый порошок, и медленной тонкой струей, насыпая его в воду, одновременно меряя температуру  нежной кожей запястья, осторожно добавляя горячей воды, когда по его мнению это нужно было сделать.

За коричневыми цифрами диоптрий его обесцвеченные глаза были почти не видны.

Да всё ты прекрасно знаешь, - безрадостно сказал я, - природой все предусмотрено, ну хорошо сколько по твоим расчетам она будет продолжаться? ну то есть когда либо выжившие наладят химическое производство воды, либо когда можно будет употреблять воду из естественных водоемов, сколько литров тебе нужно чтобы пережить этот период?

Мы сидели на краю ванной - я, с несбыточным предчувствием омлета, крепкого чая и таблеток от головной боли, держа в левой руке электрическую зубную щетку, словно тонкий стилет, позабыв не только включить ее, но и даже выдавить на нее зубную пасту, и он - в бирюзовом махровом халате, с закатанными рукавами, словно давно отживший свое русский барин, которому не хватает только утреннего подноса с рюмкой ледяной водки.

На поверхность постепенно всплывали этикетки с бессмысленным шрифтом слов.

Я зевнул и пошел чистить зубы в кухню, дабы не нарушать его сложные манипуляции.

Все в кухне напоминало о прошедшем вечере - логово троллей, Валгалла, Бастинда на вывеске трактира в квартале деклассированных элементов Вечного Города.

Вечно грязные скатерти на столе приятно пахли сгоревшей пластмассой.

После выбора эмиссара, путем загадывания больших чисел, которым оказался я, так как загадывал предпоследним, я вышел на улицу, в поразительно чистый и отчетливый воздух.

Люди вокруг шли на работу или с работы, домой или из дома, на вокзалы и станции, и - с вокзалов и станций, преследовали и спасались от преследования.

Что было, то и будет и что делалось, то и будет делаться.

Ну и так далее.

Когда я вернулся в башню, с двумя пакетами спиртосодержащих напитков, Филидор сидел за кухонным столом, переменив халат на какой-то старомодный гимназический сюртук, рабочие джинсы и ореховые кеды - предмет его тайной гордости.

Все процессы уже видимо были закончены, так как перед ним на столе стояли уже заполненные водой бутылки, на пробках, которых он, толстой швейной иглой царапал какие-то невидимые знаки - скорее всего сегодняшнюю дату, как терпеливое и грустное животное.

Я поставил напитки на подоконник, потом включил чайник и открыл форточку, то есть то, что он мог бы сделать и сам.

Ну или, - сказал я, сквозь ненужный шум чайника, - когда гигантские разумные муравьи с Марса завоюют Землю, то красная растительность, принесенная ими, разрушит химический баланс рек и озер, и эту воду невозможно будет употреблять, ну если ты конечно не марсианин, а марсиане построят только минимальное количество фабрик по производству питьевой воды, ровно столько чтобы на каждого земного раба хватало по пятьдесят грамм воды в день, и вот тогда и придет твое время, потому что ты предвидел что именно так все и будет.

Ну ты типа будешь сотрудничать с ними, входить в марсианские патрули в качестве переводчика ("Господин спрашивает где ваши документы?"), будешь носить их серебряные маски и это и будет настоящая жизнь, та жизнь, которую ты предвидел.

Ну и ты спасешь из концлагеря ту продавщицу хот-догов, о которой ты мне рассказывал, грустную и отстраненную, у которой ты любил покупать хот-доги в период белых ночей, то есть они тебе казались - белыми, но ей - наоборот, и вы будете жить вместе и ваши семейные вечера в башне будут очень спокойны, ты будешь рассказывать ей кого еще ты сегодня продал или обрек на смерть, ты будешь сам организовать заговоры против правителей и сам же их потом раскрывать, уничтожая последних прекрасных смелых людей, ушедших в подполье, а она будет чистить твою серебряную маску этим же самым белым порошком из ванной и рассказывать о своей прошлой жизни - как она делала хот-доги - быстро и точно и о тех странных людях, которые покупали их у неё.

Я искривил рот и в каком-то странном раздражении переставил солнечные часы, совершенно бесполезные в этом тускнеющем свете солнца, с подоконника на кухонный стол.

Филидор закончил последний символ и достал рюмки и выцветшие стаканы для чая.

Ну или, - продолжил я, - может быть грустный вариант - после ста тысяч собранных тобою литров, в период наибольшего сближения Земли и Марса, который случается раз в 24 года, ты потеряешь надежду, так как никаких вспышек на поверхности Марса не будет, и ты, не в силах ждать следующего сближения, покончишь с собой, долго выбирая на потолке, с которого свисают упаковки с чистой водой, место для крюка, и твои родственники, унаследовавшие башню, будут потом долгие дни выливать воду из бутылок, а потом постепенно выносить пустые бутылки из башни и местные бомжи после очищения башни устроят ритуальный костер из ста тысяч бутылок на ближайшем пустыре и весь воздух будет заполнен пеплом и гарью и когда северный ветер окончательно разрушит последнюю память о тебе, то какие-нибудь австралийские астрономы сообщат о странных огнях на поверхности Марса.

И твои добрые родственники, обреченные всю оставшуюся жизнь работать на заводе по производству серебряных масок, и получать в день 50 граммов солоноватой, невкусной воды, наконец поймут зачем и почему ты все это делал...

Филидор бессмысленно молчал, свет солнца, обращенный светом луны, заполнял его коричневые линзы - черным.

Я расставил свечи на поверхности солнечных часов и мы стали играть в маджонг, словно люди, чья жизнь будет длиться - бесконечно.

Ночь закончилась как обычно - я, устав говорить, сидел, упершись ладонями в измученный лоб, а Филидор, принесший акустическую гитару из спальной комнаты башни, но не в силах на ней играть, цитировал Сирано, медленно и тяжело выделяя слова тусклым перебором нижних гитарных струн.

Когда он уже уснул, завернувшись в свой старомодный гимназический сюртук, я еще долго, наощупь искал в ванной, зубную щетку (Филидор зачем-то выкрутил, а может быть разбил лампочку) и так и не найдя ее, кое-как вернулся обратно в спальню, стараясь не обращать внимание на странные огни в пространстве оконного стекла.

Я все равно не отличил бы на небе Марс от Бетельгейзе.

Очевидно наступал период тотального отсутствия электрических лампочек и электрических зубных щеток.

  

13.03.07.

Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments